– Хватит, говорю, – повторил он. – Думаешь, не вижу: ты коришь себя за смерть эльфа. Нет в том твоей вины!

– А ты ничего странного тогда не заметил? – осторожно спросила я, толком не зная, какой ответ мне нужен.

– Дай-ка подумать… – Ал сосредоточенно поднял глаза к потолку, изображая усиленную работу мысли. – Кучка людей, орка и эльф, недавно выжившие там, где не выживал никто, перевал, обрыв, метель и гигантские черви, выскакивающие прямо из скал… Нет, ничего особенного, все как всегда, обычный денек.

Да уж, мой товарищ перестал бы быть собой, если бы не попробовал шуткой поднять мне настроение.

– Мара, – проговорил он, становясь серьезным, – не пытайся искать себе оправдания. Просто потому что тебе не в чем оправдывать себя. Ты была слишком далеко и ничего не могла сделать. Погиб – значит, так ему суждено было, значит, Лак'ха оборвала нить его жизни. На том и конец.

– Прав, – кивнула я.

Наверное, я действительно цепляюсь за воображаемые обстоятельства, стараясь заглушить чувство вины.

– Слушай, – вдруг нерешительно произнес Ал, – ты только не злись. Но я хочу тебя спросить: ты в этого эльфа не того…

– Чего – того?

– Ну, мало ли… может, он тебе приглянулся… А то уж больно убиваешься.

– Приглянулся?… – До меня медленно доходил смысл его слов, и я не знала, сердиться мне или смеяться. – Ал, ты его видел? А меня? Да он мне по плечо! И весит немногим больше моего Пламенеющего.

– Ну, мало ли… – поняв, что я не собираюсь злобно скалиться и лупить его кнутовищем по затылку, друг облегченно выдохнул и принялся развивать тему: – он – парнишка хороший. Смазливый, такие девчонкам нравятся… Опять же, лекарь знающий, и маг неплохой. А что уши острые – так что с того? Уши в этом деле не главное.

– Прекрати, – я поморщилась. – Он погиб, а ты так…

– А что я? – внезапно разгорячился Ал. – Вот сколько тебе лет, Мара?

– Девятнадцать.

– Взрослая женщина. А только ведешь себя дико.